«Мама, ты меня не понимаешь!» «Мне и так нормально!» «Да сейчаааас...» Эти и другие фразы каждый день не по разу слышат родители подростков. Период взросления часто протекает не так гладко, как этого хотелось бы и детям, и взрослым. Как не потерять связь со своим ребёнком, но при этом дать ему возможность сепарироваться? Об этом нам расскажет семейный психолог-конфликтолог Артём Скобелкин.

- Здравствуйте. Подростки — это важно.

- Вообще, что такое термин «подростковый период» с точки зрения психологии?

- В целом, мне кажется, что будет правильным сказать, что это тот возраст, в котором, в котором подросток уже не ребёнок, но ещё и не взрослый. И он одновременно нуждается в том, чтобы быть ребёнком, но убегает оттуда, и одновременно нуждается в том, чтобы быть взрослым, но его туда ещё не принимают. Такой человек, который и сам себя не принимает, и другие не принимают его всерьёз. Вот это и есть подросток.

- Что в этом, в этот момент происходит с ребёнком?

- Если приводить какие-то красивые аналогии про гусеницу и бабочку, то это период, где гусеница превращается, простите за это слово, в какую-то кашицу для того, чтобы сформироваться в эту бабочку. Причём одно крыло уже наружу этого кокона. Родителям хочется помочь и вытащить его, сформировать новое крыло, но при этом, если помочь, то ничего не сформируется. С другой стороны, ребёнок хочет уткнуться в свой компьютер. В свою пещеру зайти, камнем изнутри завалить, чтоб никто к нему не приходил. Одновременно нуждается как в общении, так и страдает от этого общения. В общем, подросток — это когда ты против всего мира и особенно против своей мамы.

- Что родители должны делать?

- Наверное, первое, что родители должны сделать — это перестать переживать, хорошие они родители или плохие. Сегодня на консультации у меня была семейная пара, которая говорит: «Наверное, мы плохие родители». И я хочу сказать прямо во всеуслышание, что хороший родитель — это тот, кто два раза в неделю минимум считает себя плохим родителем. Нужно отцепиться сначала от себя и от мыслей о том, что всё ли я делаю правильно, потому что я ведь хочу, чтобы ребёнку было хорошо. Вот к себе нужно быть немного терпимее и спокойнее. Ну, и к ребёнку тоже, потому что по большому счёту даже те подростки, на которых жалуются родители, это обычные дети, растущие, да, вырастающие в индивидуальность. Просто он чуть меньше общается с родителями, просто он чуть меньше эмпатичен к ним и больше эмпатичен к себе.

- Какие первые симптомы того, что мамина мягкая булочка превращается в сухой сухарь?

- Мне кажется, что сухой сухарь для парня — это определённый этап, который он должен пройти. И мне кажется, что ребёнка, сына, наверное, главное — не удержать дома, а дочь главное — не упустить из дома. А вот как это сделать? Всё с одной стороны индивидуально, а с другой стороны, всё обще.

Нужно позволить ребёнку развиваться и самое главное, начинать уже относиться к ребёнку не как к какому-то дитю неразумному, а как к младшему коллеге, например. И, конечно же, мы должны, как родители, привыкнуть, что у ребёнка теперь всегда будет сопротивление. Если раньше мы говорили: «Сходи умойся, сходи почисти зубы, сходи, возьми себе конфетку и прочее», а сейчас даже на приятные для ребёнка вещи мы встречаем сопротивление:

- Сходи позавтракай.

- А что там?

- Просто иди и съешь свой завтрак, хочется сказать: «Не задавай этих вопросов».

Но как рыбаки, которые тянут рыбу, и чем сильнее сопротивление, тем ярче радость победы. Поэтому здесь я предлагаю родителям почувствовать себя вот этими рыболовами. Никто никому не проиграл и все победили, но сопротивление ребёнка — это нормально. Просто такой этап.

- Кстати, часто подростки хамит родителям. Как на это реагировать?

- На самом деле, как психолог я могу сказать, что это так-то нормально. Но если родители будут воспринимать, что это нормально, то тогда это укоренится и будет всю жизнь таким нормальным, являясь для других ненормальным. Вот это очень тонкий механизм, где подросток репетирует свою агрессию, не понимая, куда её деть.

Вообще одна из основных проблем подростков, что у них очень много энергии, которая уходит то в агрессию, то в саможалость, то в какое-то абсолютное отсутствие эмпатии к другим людям. Они, желая научиться этой агрессии, начинают репетировать её на самых близких. На самом-то деле есть исследования, которые точно говорят, что ребёнок, у которого родители проставляют границы, он менее тревожен и более чувствует себя в безопасности, потому что, оказывается, есть старший, который в случае задымления помещения точно скажет, что делать.

В общем, дети нуждаются в границах, при этом они не терпят этих границ. Дети нуждаются в проявлении своей агрессии, но и используют её вообще не туда, куда надо.

- Они ещё, кстати, очень часто закатывают глаза, хлопают дверью. Как на это реагировать?

- Ну а когда ещё закатывать глаза? Когда ещё говорить: «Ах, вот это ужас!» В общем, путём нехитрых таких логических каких-то умозаключений можно прийти к выводу, что это закатывание глаз — это естественно. Это ощущение взросления при отсутствии этого взросления внутри. То есть это внутренний инфантилизм при внешнем таком очень взрослом поведении и ощущении. В общем, это как черепашка, которая снаружи жёсткая, а внутри мягкая и боится и того, и другого.

- Как выдержать эту грань? С одной стороны, дать ребёнку отделиться, сепарироваться, но при этом не упустить его.

- Надо родителям вспомнить, что на самом-то деле им тоже нечего из себя строить таких взрослых людей, которые научились себя самомотивировать и не цокать. И понять, что они-то уже были подростками, они то же самое проходили. А подростки ещё не были ими взрослыми, скучными людьми. И просто понять, что ну вот сейчас вот такой период. Сейчас ему ничто не нравится. Он как какая-то игольчатая рыба, которая, знаете, смотрит на себя в зеркало и говорит: «Фу!»

И, кстати, эта низкая самооценка, вернее, неадекватная самооценка, где он сегодня прямо чувствует себя вершителем судеб, завтра он чувствует себя ничтожным, ничтожеством вообще. И это именно про то, что подросток пока не дошёл, не определился, он не понял, кто он вообще.

- Что будет, если дать ребёнку вседозволенность или наоборот внедрить жёсткую дисциплину?

- Будет кошмар, но это будет отдельно взятый кошмар в отдельной квартире, в отдельной жизни, который другим людям будет не виден. И неизвестно, когда он и где выйдет, то ли на полосы газет, то ли просто это будет какая-то болезненная жизнь. Но смысл в чём?

Если говорить очень кратко, то родители у ребёнка осуществляют две роли. Одна из них — это такой обвиняющий прокурор, который говорит: «Опять ты эту ложку и чашку оставил». Но очень важно, чтобы другой родитель, а при отсутствии второго родителя, это может быть какой-то ещё близкий человек, был оправдывающим адвокатом. Чтобы всегда была состязательность сторон, что они его как-то отстаивают.

Потому что если будет два адвоката, он вообще расслабится и будет считать, что любое его действие, оно прекрасно, что не является таковым. А если оба будут обвиняющими прокурора, то тогда он вообще будет чувствовать, что у него есть только кнут и никакого пряника.

- Наверное, у всех детей бывает так или иначе период самовыражения, когда они красят волосы, меняют стиль одежды, делают пирсинги, татуировки. Как на это реагировать?

- На это нужно реагировать амбивалентно, то есть двояко. С одной стороны, как у нас говорят: «Волю дай, он весь будет ходить, как петух розовый с жёлтым. И будет у него кольцо в носу размером с него самого».

Мне кажется, что дети, они пусть и влекомы какой-то модой, трендом и прочее, у них всё равно внутри присутствует ощущение, что они хотят, что не хотят. Поэтому родители здесь выступают в роли вот этой, знаете, учительницы, которая говорит: «Ой, всё-таки нацепили на себя.» Мы разрешаем, но такие: «Ай, ну всё-таки вот в наше время такого бы точно бы не было бы». Нужно сказать, что «давай всё, что тебя не особо ранит, не навсегда и не вредит тебе, то без проблем».

Но должно быть чёткое понимание. Если нам нужно идти куда-то на линейку, где белый верх, чёрный низ. То желательно, чтобы у тебя вот этих всех вот штуковин всё-таки не было. Понятно, что ребёнок протест, понятно, что у него бунтарство и прочее, но всё-таки какие-то правила он должен знать.

- Я много раз слышала от родителей такую фразу: «Мы ничего не запрещали», и поэтому ребёнок у нас вырос без вредных привычек. Так ли это однозначно?

- Мне кажется, врут люди, которые говорят, что мы ничего не запрещали. Потому что это тоже какая-то форма самообмана и ощущения, что я хороший. Точно ли надо разрешать ли запрещать. Есть вещи, которые нужно запрещать. Потому что ребёнок сам себе это не запретит. И есть вещи, которые нужно разрешать.

И очень важно, чтобы ребёнок понимал, что в нашей семье можно, а что нельзя. Очень важно, чтобы ребёнок понимал, когда мы запрещаем, когда разрешаем. Оказалось, что ребёнок сам не понимает, что ему можно, что нельзя, он начинает искать эти границы и заходит очень далеко.

- Итак, первая любовь — часто она бывает у ребят как раз в подростковом возрасте. Нужно ли как-то вмешиваться? Я имею в виду расспрашивать, что-то советовать, или где-то там она далеко должна быть от родителей?

- Мне кажется, что если бы у нас была здесь вот такая какая-то большая мидия, которая сомкнулась и мы бы так открывали бы её и спрашивали: «Как там с любовью?» И в нас оттуда брызнуло бы какой-нибудь ядовитой жидкостью в глаза. И были бы правы, и мидия, и дети.

Потому что они проживают эту первую любовь настолько болезненно, и это связано с тем, что ребёнок в подростковом возрасте, он очень эмпатичен, но к себе и к своему, а к другим вообще нет. И для него любой отказ, любая, даже пусть это не травля в школе, а что-то, сделанное при объекте его обожания против него, это настолько катастрофично, что он считает, что он до даже до вечера сегодняшнего не доживёт и не то, что до завтра.

И здесь родители должны, наверное, относиться к этому, как к двум сторонам медали. С одной стороны, деактуализирующая, то есть снижая значимость происходящего: «давай будем стараться, чтоб все остались живы и как минимум улыбались хоть раз в месяц, там, да?» А второе — не обесценивать и признать, что да, «действительно тебе больно» Есть способы это куда-то деть. Вот, например, написать книгу, картину, рассказ, песню. «Возьми свою боль и сделай из неё что-то прекрасное и красивое.»

А не просто сказать, что: «Ой, что придумал, какая любовь вообще? Тебе сейчас физику надо сдавать, а ты с любовью носишься какой-то». Поэтому, да, для них это очень больно, им истинно больно, они правда очень переживают, многих это ломает. Но опять-таки, если снаружи есть те люди, которые обнимут, поддержат и не расспрашивая, просто скажут: «Мы рядом, и мы за тебя», то это поможет.

- Родителям тоже, кстати, бывает непросто. Как принять тот факт, что сыночка- присыночка и лапочка-дочка становятся взрослее?

- Нормальным родителям всегда непросто. Знаете, это как в мы в августе, начиная с двадцатого августа, каждый день просто вот так отпускаем уже, не желая отдавать лето. Так и здесь мы понимаем, что скоро он превратится в человека, который будет нам с утра басом говорить: «Привет! Доброе утро.» И вот уже этого лапочки, этой уже сыночки уже не будет, которая просто ляжет рядом и уткнётся в щеку. Поэтому надо наслаждаться этим растущим человеком, потому что дети — это, всё-таки, цветы счастья и здорово, когда эти отношения есть. Когда все вырастают, все уже какие-то одинаковые, такие все деловые, скучные. Поэтому наслаждаться, радоваться, потому что это счастье, это чудо.

- Артём, спасибо вам большое за такие хорошие слова о детях и родителях. Очень хорошей фразой вы закончили наш разговор.